Энн Ширли

Миссис Рейчел Линд сидит у окна с вязанием. Спицы мелькают, взгляд скользит по дороге. И тут она чуть не роняет петлю: Мэттью Катберт, этот бирюк, что лишний раз за калитку не выходит, вырядился в парадный сюртук и покатил на станцию. В разгар посева репы. Соседка хватает шаль и несётся в «Зелёные мезонины». Марилла встречает её каменным лицом и выдаёт такое, от чего вязание окончательно падает на пол. Оказывается, они с братом решили взять из приюта мальчика. Помощника. Руки-то уже не те, хозяйство трещит по швам.

На платформе Мэттью ждёт сюрприз. Вместо подростка в куртке перед ним стоит девчонка. Худая, веснушчатая, с рыжей косой и глазами, которые занимают пол-лица. Она тараторит без остановки, рассказывает про свою жизнь, про то, как мечтала о семье, и Мэттью не находит в себе сил сказать правду. Домой он привозит её. Марилла в ужасе. Девочка? В доме? Да она же ничего не умеет, только болтает и витает в облаках.

Энн не вписывается в размеренную жизнь деревни. Она называет цветы именами, влипает в передряги и умудряется довести до белого каления даже терпеливую Мариллу. Но постепенно что-то меняется. Суровые стены «Зелёных мезонинов» начинают оттаивать, а соседи всё шепчутся: зачем Катбертам чужая девчонка? Что перевесит: страх перед мнением окружающих или привязанность к этому нелепому, говорящему без умолку ребёнку?