Это не романтическая комедия с подругой детства

Ты смотришь на экран и узнаёшь эту кухню. Ёносукэ сидит с двумя девчонками, с которыми знаком сто лет, и вроде всё как обычно: болтают, спорят из-за последнего пирожка, пихаются локтями. Только теперь он вдруг видит, что у одной ресницы длинные, а вторая, когда наклоняется за телефоном, оказывается неприлично близко. И в этот момент его лицо делает что-то странное. Паника. Он отводит взгляд, бормочет про домашку, уходит. А подруги переглядываются и достают блокнотики. Да, у них есть план. Сцены из ромкомов, отрепетированные заранее: встреча в библиотеке, зонт на выходе, случайное касание руки. Всё по учебнику.

Работает? Ещё как. Только не так, как задумано. Чем старательнее девчонки играют в эти спектакли, тем сильнее Ёносукэ замыкается. Он не отвечает на намёки, потому что боится одного: скажешь не то, и всё, что было годами, исчезнет. Общие шутки, привычка звонить в полночь, место за третьей партой. Это не дружба и не любовь, а какая-то третья штука, которую страшно потерять. А тут ещё в школу переводится новенькая, которая ничего не знает про их правила и просто подходит и разговаривает. Без сценариев, без блокнотика.

И вот сидишь и думаешь: а если кто-то из них всё-таки решится сказать вслух то, что вертится на языке, они вообще смогут потом друг на друга смотреть?