Граффити счастливой кухни

Сначала кажется, что смотришь обычную историю про школьницу, которая научилась жить сама. Рё варит рис, раскладывает вещи по полкам, отмечает в календаре дни подготовки к экзаменам. Никакой драмы, просто девочка тянет быт без бабушки. Но стоит на кухне появиться второй тарелке, и замечаешь: до этого Рё толком и не ела. Готовила, да. Жевала. А вкуса не чувствовала.

Потом приезжает Кирин, дальняя родня, шумная и вечно голодная. Ей бы только перекантоваться между поездами, но она остаётся. И вот тут становится интересно: Рё вроде старшая, хозяйка, а Кирин её будто расшевеливает. Сначала раздражает, потом они вместе режут овощи, спорят, что кинуть в бульон, и квартира перестаёт быть складом аккуратно расставленных вещей. Она становится жилой.

Конфликт не в том, поступят ли они в художку. Он в самой Рё: у неё всё разложено по плану, и этот план не оставляет места никому. Признать, что тебе кто-то нужен, страшнее, чем жить одной. А что если Кирин просто доедет до своей станции, и кухня снова опустеет?