Гуррен-Лаганн: На прорыв!

Симон копает. Молча, механически, потому что так надо. Наверху, если верить старикам, земля ходит ходуном от лап чудовищ, и потому вся деревня жмется в тесной пещере, боясь даже думать о поверхности. У парня нет ни мечты, ни злости, ни даже любопытства. Просто лопата, порода, новый тоннель. А потом из стены вываливается металлическая рожа, и в тот же день в деревню падает нечто куда более крупное. Робот. И девушка с винтовкой, которая смотрит на всех как на мусор.

Камина, конечно, лезет внутрь железной туши первым. Он вообще всегда лезет первым, орет громче всех и не признает слова «невозможно». Вот только машина почему-то не отзывается на его крик. Заводится она от Симона. От тихого мальчишки, который сам в это не верит. Абсурд? Еще какой. Но именно с этого абсурда все и начинается.

Дальше потолок рушится. Буквально. За ним оказывается небо, солнце и враги, которые не прячутся в норах. Отряд растет, ошибки становятся дороже, а Камина продолжает рваться туда, где страшно. Симон плетется следом, спотыкается, снова встает. И где-то наверху, среди облаков, уже кто-то заметил, что люди высунули головы. Вопрос простой: что обиднее, проиграть в честном бою или так и не узнать, зачем ты вообще вылез из своей норы?