Холст

Кисти лежат в ящике который месяц. Дайсукэ и сам не заметил, как перестал видеть цвета: школа, дом, серые лица одноклассников. Художник без картинки внутри. И тут Аманэ, соседка по парте и подруга с самого детства, подкидывает ему странную работу. Написать портрет девушки по имени Юрина. Та лежит в больнице, ждёт операцию на сердце и хочет оставить после себя хоть что-то, если вдруг не проснётся.

Дайсукэ берётся, ворчит, таскает этюдник в палату. Подбирает тон для бледной кожи, ловит свет из окна, злится, что рука дрожит. И постепенно краски возвращаются. Только вместе с ними возвращается и другое: он начинает видеть, как Аманэ смотрит на него, когда думает, что он увлечён работой. Как заваривает ему чай. Как поправляет мольберт. Зачем она вообще привела его к Юрине? Чтобы вытащить из творческого ступора или чтобы он наконец разглядел то, что она молчала годами?

Юрина улыбается с больничной подушки и с холста. Аманэ стоит рядом и тоже улыбается, но с каждым сеансом всё тише. Портрет почти готов, операция на носу, а Дайсукэ так и не решил, чьё лицо на самом деле проступает сквозь мазки. Кого он рисует, когда думает, что просто работает?