История одержимости

Зеркало в ванной вдруг стало врать. Коёми пялится в него после душа, а там пусто: ни растрёпанной чёлки, ни родинки на щеке. Только стены и полотенце на крючке. Сначала он думает, что не выспался. Потом вспоминает: вампирская кровь Синобу никуда не делась, просто раньше он не замечал, чем платит за силу. А до вступительных экзаменов осталось всего ничего.

Идти с таким вопросом к родителям? Смешно. Он тащится к Ёцуги, кукле с пустым взглядом, и её хозяйке Ёдзуру, которая на бессмертную нечисть охотится, как на тараканов. Та щупает его, хмыкает и выдаёт диагноз без анестезии. Мол, парень, ты между двух стульев: или завязываешь с вампирскими фокусами и снова становишься обычным школьником, или продолжаешь ими пользоваться и однажды утром просто не вспомнишь, кем был. Третьего не дано.

Вот тут и начинается самое поганое. Сила ему нужна. Не для понтов, а чтобы прикрыть тех, кто рядом: сестёр, Синобу, да хоть ту же Хитаги. Только каждый раз, когда он её выпускает, человеческого в нём становится меньше. Как будто отрезает по кусочку и выбрасывает. Сколько людей он ещё успеет спасти, прежде чем спасать будет уже некому?