Изобрази отвращение и покажи мне свои трусики 3

Грашенка муштрует своих солдат так, что даже воздух в казарме, кажется, стоит по струнке. Годы службы, безупречная выправка, голос, от которого новобранцы бледнеют. Для неё устав не свод правил, а позвоночник. Попробуй согни.

А потом в кабинет заходит один из её же бойцов. Не с рапортом. Не с докладом о нарушении. С просьбой. Личной. Такой, что генерал-майор на секунду теряет дар речи. По всем пунктам она должна отказать, развернуть и отправить отжиматься до потери сознания. Но вот загвоздка: формально придраться не к чему. Ни одной статьи не нарушено.

И начинается самое интересное. Не перестрелка, не марш-бросок. Тихое противостояние с самой собой. Каждый взгляд, каждое слово в кабинете теперь весят как снаряд. Грашенка тянет, откладывает, ищет лазейку в собственных принципах. А принципы трещат.

Что она выберет, когда устав впервые в жизни окажется не главным?