Малыш и я

Мать Такуи умерла два месяца назад. Несчастный случай, и всё. Теперь он просыпается раньше будильника, потому что Минору хнычет. Ему пять, он путает рукава и не умеет застёгивать сандалии. Старший брат завязывает шнурки, подогревает рис, проверяет, не забыл ли тот шапку. Потом бежит в школу, опаздывая. Отец возвращается за полночь, молча ест и ложится спать. Дом держится на плечах подростка, а сам он ещё вчера играл в футбол во дворе.

Потом наступает момент, о котором Такуя никому не расскажет. Он сидит над тетрадью, а Минору дёргает его за рукав, просит показать, как рисовать слона. И внутри поднимается такая глухая злость, что становится страшно. За что? За то, что этот малыш дышит, ест, требует внимания? За то, что мамы нет, а он остался? Такуя отталкивает брата, тот падает и плачет. И это чувство, липкое и стыдное, никуда не уходит, даже когда он извиняется.

Он учится быть взрослым через силу. Через раздражение. Через усталость, когда в третий раз за ночь приходится вставать к кроватке. А потом Минору приносит из садика рисунок: два человечка, один большой, другой маленький, и подпись корявыми буквами. Такуя долго смотрит на этот лист. И думает: а что, если завтра отец не вернётся? Хватит ли у него сердца на двоих, или он снова оттолкнёт?