Мирские стремления

Ититаро задыхается от заботы. Буквально: стоит выйти во двор, как рядом возникает Никити с отваром, а Сасукэ молча подпирает плечом дверной косяк. Оба не люди, оба аякаси, и оба приставлены к нему с рождения. Наследник аптечной лавки в Эдо, он вечно хворает, так что семейство решило: без присмотра ни шагу. Парню такое не то чтобы поперёк, но в шестнадцать хочется хотя бы раз пройти по улице одному.

Он выжидает момент и удирает. Планы простые: вернуться до темноты, никто не заметит. Не выходит. Сумерки, переулок, и навстречу шагает тип, у которого руки по локоть в чём-то липком и тёмном. Ититаро успевает юркнуть в щель между домами. Дома отходит, отпаивается чаем, а через день узнаёт: в городе начали находить тела. Одно, второе, третье. Ни следов взлома, ни свидетелей, ни внятных причин.

Он не сыщик. Просто соображает быстрее большинства и мается от безделья, пока его пичкают снадобьями. Так что начинает спрашивать, сопоставлять, лезть туда, куда не просят. И чем ближе подбирается к разгадке, тем чаще ловит на себе взгляды Никити и Сасукэ. Слишком понимающие. Слишком настороженные. Что, если убийцу надо искать не в трущобах, а среди тех, кто желает ему только добра?