Новая эпоха сожительства: Гавайский бриз

Обычный вечер на съёмной кухне. Питер домывает тарелку, Эри вытирает руки полотенцем. Ни ссоры, ни повода. Просто в какой-то момент он вслух говорит то, что крутил в голове давно: расписаться, родить ребёнка. И упирается в стену. Она не спорит, не злится. Просто уводит разговор в сторону, будто он сморозил глупость.

Дальше интереснее. Оказывается, дело вовсе не в боязни штампа. У Эри припасено кое-что, о чём Питер не знает, и это ломает всю их налаженную жизнь. Теперь любая попытка поговорить о будущем превращается в хождение по битому стеклу. Он напирает, она замыкается. Любят ведь друг друга, а слова подобрать не могут.

Сцены тут тихие, почти бытовые, но режут сильнее любого скандала. Двое взрослых людей сидят на расстоянии вытянутой руки и не слышат друг друга. Сколько можно молчать, прежде чем трещина станет слишком широкой?