Эдо, 1783 год. Улицы забиты ворами, контрабандистами и прочей швалью, и разгребать это приходится департаменту под началом Хэйдзо Хасэгавы. Мужик он жёсткий, разговор с пойманным разбойником ведёт коротко: пара вопросов, потом всё остальное. В кабинете у него пахнет железом и страхом, и это, если честно, работает. Бандиты сдают подельников не потому, что прониклись совестью.

Но постой. Тот же человек, который спокойно ломает пальцы, вечером идёт домой к жене и приёмному сыну. Ещё он почему-то не спешит рубить голову каждому, кто попался. Иногда отпускает. Иногда прикармливает информацией и деньгами. Иногда даёт человеку шанс, которого тот не заслужил. И вот тут становится неуютно: а где вообще проходит граница между законом и тем, что Хэйдзо делает по личным причинам? Потому что за каждым закрытым делом тянутся старые знакомые, долги и лица из тех времён, когда он сам был по другую сторону. Сколько ещё он продержится, прежде чем прошлое постучит в дверь, которую он так старательно держит закрытой?