Разрушительное действие времени

Поздно ночью в лагере Вэй не спят только часовые и один человек. Он сидит у костра, вроде бы просто греет руки, но стоит кому-то из офицеров пройти мимо, как тот ускоряет шаг. Имя этого бойца знают все, произносить его лишний раз не любят. Не потому что боятся, скорее из суеверия: рядом с ним слишком часто умирают.

А потом привычный расклад ломается. Приказ, который он получает, выглядит обычным, только вот цель оказывается не вражеский командир, а свой же союзник. Тот самый, с кем он делил похлёбку и прикрывал спину в двух десятках стычек. Тут и всплывает главное: война давно перестала быть делом чести, она стала ремеслом, где платят за головы. И каждый в этом треугольнике из Вэй, Шу и У давно решает не за кого воевать, а за что.

Конфликт не в том, чья армия сильнее. Он в том, что делает человек, когда присяга и совесть тянут в разные стороны. Можно отмахнуться, сказать себе, что приказы не обсуждают. А если завтра прикажут то же самое, но про друга детства? Сколько раз нужно предать, чтобы перестать считать себя предателем?