Сначала парни — потом цветы. Фильм

Цукуси тренируется в кордебалете. Пахнет потом и лаком для волос, у станка толкутся десятки таких же, как она: с надеждой и без имени на афише. Её выход обычно заканчивается раньше, чем зритель успевает запомнить лицо. Она подменяет приму, ловит брошенный софит и снова растворяется в общей линии тел. Мечта про сольную партию живёт где-то между репетицией и электричкой домой.

А потом в зал входит Домёдзи. Денег у него столько, что сцена гнётся под его постановки, а привычка получать желаемое отработана годами. Он предлагает Цукуси место в новом шоу. Звучит как шанс. На деле это сделка: роль не дают, её выменивают. Откажешься, и годы у станка обнулятся. Согласишься, и придётся танцевать под чужую дудку, зная, что за кулисами уже судачат, будто тебя купили.

Дальше начинается главное. Цукуси мечется между зеркальным залом и чужими амбициями, а каждый выход на сцену превращается в проверку: ты здесь ради танца или ради него? Что вообще остаётся от движения, если им управляет не твоя воля? И сможет ли она выйти в центр так, чтобы никто больше не спросил, чья это на самом деле партия?