Страна Номо

Сора перестала издавать звуки задолго до того, как они с Дайти свалились в воду. Сначала пропал смех, потом голос, потом она просто научилась молчать так, чтобы никто не спрашивал, что случилось. Брат, мелкий и шумный, тащил её гулять, и это он заметил пруд между коряг. Вода в нём стояла странная, будто кто-то слил туда сумерки. Дайти наклонился посмотреть. Оба и рухнули вниз.

Выбрались уже не в лесу. Тут дома растут из земли корнями вверх, звери разговаривают и торгуются, а на ярмарке вместо монет просят спеть. Сора открывает рот, чтобы спросить дорогу: горло пустое. Ни шёпота, ни крика. Зато Дайти тараторит на чужом наречии так бойко, словно родился здесь. Он знакомится, смеётся, его хлопают по плечу. Сора идёт следом и злится. На него, на себя, на воду эту дурацкую.

А потом выясняется: стране без песен конец. Поля сохнут, звери болеют, ярмарка гаснет. И ждут почему-то именно её, немую. Брат уже влез в какое-то местное дело, влез по уши, и зовёт за собой. А она стоит с пустотой вместо голоса и вспоминает тот день, после которого перестала петь. Сможет ли она снова открыть рот, если даже не помнит, из-за чего его закрыла?