Воспитательница Мэгуми вытирает пластилин с ладошек и обводит взглядом группу. Двадцать детей лепят кривых зайцев, кто-то жуёт клей, кто-то ревёт из-за отобранной машинки. Все как положено. Кроме одной. Четырёхлетняя Кико Ниномия в это время, судя по всему, уже вернулась с утренней пробежки и молча чинит сломанную полку в шкафу. Мяч она освоила раньше, чем ходьбу, по стенам передвигается без страховки, а однажды самостоятельно уехала к морю. Родители об этом даже не подозревают: мама с папой мирно спят, пока дочь готовит завтрак на всю семью.

Мэгуми бы радоваться такому воспитаннику, но есть нюанс. Кико не улыбается. Вообще. Ни разу за смену. Она может неделю не выдавить ни слова, объясняется взглядом и парой резких жестов, и от этого молчания молодая воспитательница потихоньку сходит с ума. Коллеги советуют не лезть, родители пожимают плечами, а Мэгуми всё ищет подход: то зайца из бумаги сложит, то песенку споёт. Глухо. При этом девочка явно не страдает и не капризничает, просто не считает нужным изображать то, чего не чувствует.

И тут начинаешь задумываться: а что вообще скрывается за этим невозмутимым лицом? Обида, характер или что-то такое, до чего взрослым просто не дотянуться?