Умираю, Экода!

Смотришь на Экоду и думаешь: ну как так-то? Двадцать четыре, живёт в Токио, сбежала от родных с фермы. Бывшие одноклассницы уже вовсю постят фотки с колясками, а у неё самой романтика всё время упирается в стену. Кажется, вот оно, счастье, рядом. Ан нет, опять мимо. Денег постоянно в обрез, так что вечерами она надевает платье и идёт в ночной клуб. Работает хостес. Лицо симпатичное, это её хлеб. А чтобы не путать посетителей, запоминает их по тому, где кто сидит. Этот слева, тот напротив, третий слишком уж близко подсел.

Дома можно снять всё. И не ради философии, а чтобы не тратиться на стирку и не терять время. Перед сном она прокручивает день в голове. Мыслей столько, что хоть диссертацию пиши. Только какая диссертация, если завтра снова надо где-то достать денег.

А теперь главное. Каждый эпизод снял другой режиссёр. Свой стиль, своя Экода. В одной серии она набросок, в другой вообще не такая, как ты ждал. И ты ловишь себя на том, что следишь уже не только за историей, но и за тем, как её рассказывают. Что же в ней остаётся неизменным, если её рисуют заново снова и снова?