Восемьдесят шесть

Смотришь первые серии и вроде всё ясно: республика воюет с Империей, беспилотники сами летят в бой, потерь нет, в столице по этому поводу даже праздники устраивают. Только камера упрямо уводит из чистых районов куда-то на окраину, где пахнет гарью и соляркой, где пацаны и девчонки в потрёпанной форме чистят орудия и хоронят друг друга после каждой стычки. Официально их нет. Есть просто номер, восемьдесят шесть, и они давно привыкли, что для своих они не люди, а расходник.

Потом к отряду приставляют майора. Девчонка из столичных, с идеальной выправкой и верой в устав. Думаешь, сейчас будет стандартная история про то, как командир проникается и всё меняется. А вот и нет. Она сама не понимает, во что вляпалась, и чем ближе подпускает к себе этих ребят, тем сильнее трещит по швам её картинка мира. И их картинка тоже, потому что одно дело знать, что ты винтик, и совсем другое увидеть, как этот винтик выкручивают.

Дальше самое трудное. Не бои. Бои как раз простые: либо ты, либо тебя, и голова занята только этим. Труднее не сойти с ума, когда в тебе отказали как в человеке, а ты всё равно смеёшься, злишься, хоронишь друзей и тащишь дальше. И вот они идут вперёд, стиснув зубы, зная, что дома их никто не ждёт. А что будет, если дойдут?