Я влюбился в тебя, когда ты бежала в лунной ночи

Какэру привык не отсвечивать. Есть компания, есть знакомая, которая однажды просит: помоги Кохару с учёбой, ей тяжело даются конспекты. Он соглашается без энтузиазма. А потом оказывается в её комнате, где всё стоит на своих местах до миллиметра, и слушает, как она вслух разбирает задачу, водя пальцами по брайлю. Кохару не видит доску, зато слышит, когда он врёт. И когда молчит не потому, что нечего сказать.

Она хочет запустить фейерверк. Сама. Слепая девушка, которая ни разу в жизни не видела ни одной вспышки, копит на залп и спорит с родителями, которые считают это блажью. Какэру сначала думает, что это красивая метафора. Потом понимает, что она серьёзно, и что рядом с этой упрямой целеустремлённостью его собственная привычка прятаться выглядит жалко. Он влюбляется не в идею, не в жалость. В то, как она злится, как считает шаги от остановки до дома, как просит описать ей закат и перебивает, если он говорит общими словами.

Между ними нет драмы на пустом месте. Есть другое: он боится признаться, потому что не знает, как это делают, когда человек не может прочитать твой взгляд. Она боится, что для него это просто жалость или игра в хорошего парня. И пока они ходят по одному маршруту, каждый думает, что другой первым скажет что-то важное. Скажет ли вообще?