Я заставил миллион даосов реветь от злости

Метро, час пик, давка. Цзянбэй влезает в чужую драку и получает совсем не благодарность. А потом пол под ногами пропадает, и он просыпается там, где народ рассекает небо на мечах и спорит о рифмах, как о жизни и смерти. Система прилипла к нему почти случайно, будто карточный долг, который не отдашь.

Местные смотрят на пришлого пацана с окраины и морщатся. Зря. Этот тип щёлкает задания культивации, будто семечки, тащит чужие реликвии прямо из-под носа почтенных старцев и выводит из себя каждого, кто решит его проучить. Турниры, стихотворные дуэли, клановые склоки. Он лезет всюду, где плохо лежит или можно кого-то уколоть.

Только за всей этой наглостью прячется другое: он прикипает к тем, кто стал ему своим, и до дрожи боится снова остаться один. А система молчит о главном. Почему из миллиона претендентов выбрала именно этого болтуна?