Завтрашняя Надя

Тринадцатый день рождения в приюте на английском побережье обещал быть таким же серым, как и все предыдущие. А потом на пороге появился свёрток. Внутри мантия, дневник на чужом языке и письмо, где говорится: мать жива. Не успевает Надя опомниться, как ночью в её комнату лезут двое. Им нужна брошка, дешёвая с виду вещица, которую девочка годами считала просто памятью. Что в ней такого, она не понимает. Понимает другое: оставаться нельзя.

Незнакомец вытаскивает её из окна, и приют остаётся позади. Надя прибивается к бродячим артистам, «Труппе одуванчика»: они кочуют по Европе, кормятся вечерними выступлениями на площадях. Девочка учится держать ногу в танце, латать костюмы, улыбаться, когда хочется спать. Труппа становится чем-то похожей на семью. Только у каждого артиста свои скелеты, и не всем по душе чужой ребёнок под боком. А те двое с брошкой не отстают. За ними кто-то стоит, и этот кто-то явно не бедствует.

Надя ищет мать. Письмо мог написать кто угодно, и в любой момент оно может оказаться ложью. Но почему тогда за куском металла на цепочке охотятся люди, для которых жизнь девочки дешевле медного гроша?