Аниме в жанре «Повседневность» — страница 9

Поначалу кажется, что Хираку просто отгородился от суеты: поле, инструмент, размеренный день. Но деревня растёт сама по себе. Кто-то пришёл переждать зиму, кто-то искал защиты, а теперь тут уже рынок шумит, дети бегают между домами, и вчерашние чужаки спорят, чей черёд чинить мост. Хозяйство давно перестало быть личным делом. А потом выясняется, что староста это ещё полбеды. К Хираку приходят не только за семенами. Малыши, которые не помнят другой жизни, зовут его отцом. И вроде ничего особенног…

Смотришь на экран и ловишь себя на мысли, что просто сидишь с ними в одной комнате. Пятеро парней перешли в последний класс, но ритуалы остались прежними. Собираются у Канамэ, потому что у него есть личное пространство и ангельское терпение. Тидзуру заводит очередную чушь, близнецы Асаба перебрасываются колкостями так, что не разберёшь, кто из них кто, а Сюн молчит и улыбается в кружку с чаем. А потом школа как бы намекает: через год выпуск. Экзамены, планы, взрослая жизнь, которая стучится в дв…

Смотришь на экран и ловишь себя на мысли, что тоже соскучился по этим улочкам, где автобус ходит два раза в день, а снег пахнет мандаринами. Хотару возится во дворе, лепит из снега то ли зайца, то ли кого-то пострашнее, Пэчи носится рядом и всё портит. А Комари тем временем топает к подруге, но решает, что знает короткую дорогу. Ну да, конечно. Через десять минут она уже стоит по пояс в сугробе и проклинает свою гениальность. Потом зима сменяется весной, и тут Хотару загорается идеей напечь пече…

Вот и всё: дипломы на руках, сцена отработана, а девять девчонок из «Мьюз» стоят у ворот школы и вроде бы должны просто разойтись по домам. Третьегодки выпускаются, значит, группе конец. Они и сами это понимают, поэтому и тянут: идут по знакомым коридорам, заглядывают в классы, где когда-то репетировали после уроков. Такая тихая экскурсия по собственным воспоминаниям, прощание без слёз. И тут телефон вибрирует. Одно письмо, и всё летит кувырком. Оказывается, впереди не пустота, а поездка, незнак…

Переработки, бессонные ночи, и вот ты уже не в Токио, а в чужом теле. Далия Россетти, дочка мастера магических инструментов. Вокруг летают заклинания, в мастерской пахнет металлом и чернилами, и это ремесло затягивает её с головой. Годы практики, жених Тобиас, ученик отца, всё вроде складывается. А потом отец умирает. Не успел проводить дочь к алтарю. И почти сразу Тобиас выдаёт: полюбил другую, свадьбы не будет. Казалось бы, ложись и плачь. Но Далия собирает инструменты, снимает мастерскую и на…

Взрослый мужик приезжает в родной городок хоронить отца и разгребать наследство. Планы простые: подписать бумаги, прикрыть удонную лавку и снова смотаться в Токио, где у него работа и привычная жизнь. Вот только на кухне, прямо в огромном котле для лапши, дрыхнет пацан. Мелкий, голодный и с характером: шипит, цапает за руки, норовит тяпнуть зубами. А потом Сота случайно видит, как этот карапуз превращается в щенка. Оборотень, да ещё и сирота, который держится за мужика, будто тот ему единственны…

Первое, что бросается в глаза: Кокоа уже не та растерянная девочка, что влетела в «Rabbit House» с горящими глазами. Она двигается по кухне уверенно, знает, где стоит нужная чашка, и помнит, кому какой десерт нравится. Но стоит присмотреться к её взгляду в минуты затишья, и понимаешь: она всё ещё гостья в этом уютном мирке, который построили до неё. Чино молчит больше обычного и держится за стойку так, будто та может исчезнуть. Ризэ шутит, но за шутками прячется что-то взрослое, о чём она не гов…

Вакана уже почти забыла, как звучит пианино под её пальцами. После маминой смерти она забросила музыку и просто ходит в школу, не особо вникая в чужие затеи. Конацу, наоборот, не может усидеть на месте: поёт в хоре, а потом решает, что этого мало. Сава бегает на стрельбу из лука, но тайком вздыхает по лошадям. Тайчи стучит воланчиком на корте и вечерами торчит у сестры. А в класс Ваканы вдруг переводится Ацухиро, который двенадцать лет прожил в Австрии и никак не врубится, что тут вообще происхо…