Форма голоса

Сначала кажется, что смотришь обычную школьную драму про новенькую девочку с тетрадкой и ручкой. Сёко переводит мысли на бумагу, потому что не слышит ни смеха, ни шёпота за спиной. А шёпот есть, и смех есть. Сёя вместе с приятелями доводит её до слёз, рвёт слуховые аппараты, кричит в лицо. Зритель сидит и не понимает, кого тут вообще жалеть.

Потом проходит время. Сёя уже старшеклассник, он выучил язык жестов, держит дистанцию со всеми и давно решил, что права на нормальную жизнь у него нет. И тут судьба подкидывает встречу. Сёко улыбается ему на улице, будто ничего не было. Хотя, может, помнит всё до мельчайшей детали и просто не показывает. Вот здесь история перестаёт быть про травлю и становится про то, как двое калек от мира пробуют дотянуться друг до друга. У одного глухота, у второго совесть, которая глушит громче любой глухоты. Рядом крутятся старые друзья, матери, которые всё видят и молчат, и прошлое, которое не спишешь.

Что страшнее: не слышать чужой боли или слышать её и всё равно отвести взгляд?