Родня смотрит на него как на пустое место. Насмешки, косые взгляды, роль зятя, которую здесь носят без гордости. Он терпит. Молчит. А сам в это время хранит технику клинка, до которой местным мастерам как до луны.

Стоит лезвию покинуть ножны, и разговоры обрываются. Меч идет по небу, и мир, только что смеявшийся, вынужден считаться с тем, кого привык не замечать. Что же заставит его перестать скрываться?