Новая Венеция пахнет жареными каштанами и мокрыми листьями. Аня Достоевская, свежеиспечённая ундина, гребёт по каналам и глазеет по сторонам: осень тут такая, что весло из рук валится. Ей бы радоваться практике, но она замечает странное. Алиса, прима хоть куда, при встрече с Атэной резко сворачивает за угол. А ведь Атэна теперь поёт в опере, о чём мечтала годами. Подруги детства, обе добились своего, а разговаривать перестали. Аня подбивает Ай и Адзусу разобраться, почему взрослые тёти ведут себя как первоклашки.

Копнув глубже, компания понимает: дело не в ссоре. Просто Алиса не знает, как стоять рядом с той, чья мечта наконец сбылась, и не чувствовать себя виноватой за собственную. Или наоборот, брошенной. Между ними повисло то, что не решается одним разговором за чашкой чая. Аня лезет мирить, хотя её никто не просил. Получается неуклюже, по-детски, но по-честному.

Осень на Акве короткая. Успеют ли три ундины спеть вместе, пока листья не опали, или дружба тихо увянет, как клён за окном?