Баракамон

Сначала кажется, что это стандартная история про городского сноба, которого жизнь закинула в глушь. Сэйшу Ханда, каллиграф с идеальной осанкой и таким же идеальным чувством собственного достоинства, сидит в доме на острове и не понимает, за что ему это. Тишины нет. Вместо неё трактор под окнами, дети, которые влетают без стука и объявляют его комнату своим штабом, и соседи, уверенные, что задняя дверь существует именно для того, чтобы в неё входить.

Но потом замечаешь, что бесит его вовсе не шум. И не грязь. Он злится на собственные работы. Иероглифы выходят гладкими, выверенными и абсолютно мёртвыми. Сэйшу сам загнал себя в эту клетку ещё в Токио, а остров лишь содрал краску. Каждая выходка Нару, каждый незваный гость выбивают из-под него привычную опору, и в этой тряске рука вдруг вспоминает, что такое живая линия.

Конфликт не в том, приживётся ли он среди этих людей. Сможет ли он написать хоть один знак, за который не стыдно, и при этом не сбежать обратно туда, где всё разложено по полочкам? И если сбежит, кем он тогда останется?