Кто стоит за спиной?

Токио, начало сороковых. Каёко топает в первый класс, горланит песни на переменах и ревёт так, что слышно на весь квартал. Мама ходит с округлившимся животом, и девочка уже прикидывает, как будет таскать малыша на закорках. Атмосфера в доме тёплая, но тревожная: по ночам воет сирена, отец появляется урывками, риса всё меньше, а разговоры взрослых обрываются, стоит детям войти. Война пока не на пороге, она где то в газетах и на карте.

Потом школу решают вывезти из столицы. Родители сажают Каёко на поезд и отправляют к чужим людям в деревню. И тут фильм выкручивает руку: бомбёжек в кадре почти нет, зато есть миска варёной репы, которую надо выпросить, и хозяйский сын, который следит, чтобы городская не съела лишнего. Девочка учится молчать, когда хочется выть, и улыбаться, когда внутри всё сжалось. Письма из дома приходят всё реже.

Студия Mushi Production рисует без открыточного лоска: лица простые, движения угловатые, зато каждый кадр царапает. Это не приключение, а свидетельство, и смотреть его тяжело ровно настолько, насколько нужно. Сорок пятый год тут не финальный аккорд с надеждой, а обрыв. Что страшнее: сама война или тишина после неё, в которой ребёнку некому рассказать, кем он был до?